Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:21 

Работа №4

Durarara Festival
Название: Меня здесь нет
Персонажи: Рюгамине Микадо, Ягири Намиэ, Кида Масаоми, Орихара Изая, Сонохара Анри
Жанр: АУ, дарк, драма
Рейтинг: R
Дисклеймер: отказ от прав
Саммари: АУ от событий 11ой серии
Размещение: с разрешения автора
Авторские примечания:
1.) Это альтернативный вариант событий, в котором Микадо также положился на число, но, в отличие от событий канона, потерпел фиаско. Также в этом варианте переговоры Yagiri Pharmaceuticals с компанией Небула длились на неделю-другую дольше.
2.) Возможен ООС и другие огрехи, много их, тонна. Логика тут и не ночевала вообще.
3.) На самом деле автор очень любит Микадо, правда.

Фанфик был написан на Летний Фестиваль

Я ненавижу обычную жизнь.
Я хочу жить не так, как все.


- Ты уже знаешь, что случилось, не так ли, Изая-сан?
Тощий, хмурый подросток, сжав кулаки, волком смотрел на него. Глубокое недоверие читалось в его широко распахнутых золотистых глазах.
И тем не менее, его тянуло в это место, как магнитом. Здесь он, поборов свою неприязнь, мог получить ответы на многие волнующие его вопросы.
Хотя в данный момент Киду Масаоми, у которого от напряжения в кулаках вздулись на запястьях темные вены, занимало не столь уж много.
- Помилуй, дружок, - широко разведя руки, ответил ему восседающий за своим столом Орихара Изая, - в городе ежедневно случается тысяча происшествий. Что конкретно ты имеешь в виду?
- Микадо исчез.
Он низко понурил голову. Словно скорбя. Хотя сжатые его кулаки говорили о том, что мальчишка по-прежнему вне себя от своей слабости. От неспособности что-либо сделать. Лишь она, эта слабость, могла за шкирку его притащить сюда.
- Ах, ты об этом. Разумеется, я уже в курсе. – Изая отмахнулся рукой, словно бы говоря этим жестом "за кого ты меня принимаешь".
- Ну и? Где он? – требовательно отчеканил Кида.
- Ты что же думаешь, что я его тебе, как фокусник, сейчас из шляпы достану? Ты говоришь так, словно я его у себя держу. Но я воровством живых людей не промышляю, Масаоми-кун. И если я сказал, что знаю о его исчезновении, это отнюдь не означает, что я знаю и об его нынешнем местонахождении.
- Так узнай. Тебе же это по силам. Микадо... Анри... Я не хочу, чтобы с кем-то из них что-то случилось. Чтобы повторилось... Они не должны... Они здесь вообще ни при чем...
Насколько огромен твой город, понимаешь, когда в его пучине исчезает важный для тебя человек. Замечаешь, сколько же в нем людей, и, подумать только, среди них ходят те, кто желал ему зла. Простирается над крышами домов бесконечное небо, но еще бесконечней, чем это небо, город - огромная кишащая масса, в которой потерялся крошечный человечек. Потерялся, как в вечности, и ниточки не оставил, чтобы по ней придти за ним.
Люди пропадают ночью в грязных, мрачных подворотнях и на улицах средь бела дня. Каждый день кто-то исчезает, чтобы уже никогда не быть найденным.
- Ты ведь понимаешь, что собираешься искать иглу в стоге сена? Муравья на черном антрацитовом полу? – насмешливо поинтересовался Изая, переплетая пальцы и глядя поверх них на исполненного отчаяния школьника, чей лучший друг пропал без вести.
- Ты поможешь или нет? Для меня было достаточным унижением изменить своему обещанию больше не связываться с тобой. Не заставляй меня еще и упрашивать тебя о помощи.
Словно оценивая степень его решимости, Изая еще несколько мгновений буравил Киду едким взглядом. Затем повернулся на кресле к монитору компьютера и бойко заговорил:
- Кстати говоря, только глупец станет по травинке перебирать стог в поисках иглы и с лупой и свечкой ползать по полу, надеясь отыскать муравья. Куда как проще поджечь стог и провести магнитом над пеплом, а на пол разлить молоко.

Бесплодный на сновидения сон отступал под натиском света, белого, слишком белого, бьющего прямо в глаза. Микадо застонал, тщетно пытаясь от него отвернуться. Свет был повсюду, вокруг него, обволакивал, застывал на кончиках ресниц, в надежде резануть, когда раскроются веки.
От этого света нещадно болела голова.
Чувствуя себя так, словно его опоили, Микадо предпринял попытку повернуться на бок, встать на ноги, поднести руку к глазам – что угодно, но тело не слушалось. Не сразу до затуманенного его сознания дошло, что он лежит, связанный по рукам и ногам, на холодной поверхности, наводящей на мысли об операционном столе.
Щиколотки и запястья накрепко стягивали бурые кожаные ремешки.
Белый свет, подобно туману, рассеивался по мере того, как приходили в норму глаза. Над ним, словно око дозорного, ярко светила длинная дневная лампа. Повернув голову вправо, Микадо смог разглядеть только передвижной столик, на крышке которого в тесный ряд выстроились подозрительные склянки. Слева мрачно отсвечивало темное стекло величиной едва ли не во всю стенку. Вспомнив, что нечто подобное он видел когда-то в фильмах, Микадо смекнул: по ту сторону стекла кто-то явно наблюдает за ним, тогда как он своего наблюдателя видеть не может.
Подтверждение сей догадки не заставило себя ждать: едва он зашевелился в своих путах, пытаясь хотя бы ослабить их режущую хватку, скрипнула дверь, и силуэт в белом врачебном халате скользнул в помещение.
- Очнулся?
Микадо почувствовал, как увлажнились виски, и нервно облизнул пересохшие губы.
Ягири Намиэ.
Губы его шевелились, складывая, как мозаику, слова. Только звук не шел – в горле было так сухо, словно он проглотил горсть песка.
В действиях Намиэ чувствовалась некая высокомерная вальяжность: неторопливо она налила в стакан воды из пузатого графина, отпила крохотный глоточек, смакуя его на языке, и только затем подошла к Микадо.
- Если хочешь пить, приподними голову и высунь язык, - скомандовала она. Только сейчас Микадо заметил, что в другой руке она держала крупную белую облатку. Однако жажда оказалась сильнее страха принимать неведомое лекарство из рук недоброжелателя, поэтому, превозмогая боль, Микадо послушно приподнялся и позволил положить себе на язык таблетку. Буквально через мгновение к губам его прижалось прохладное стекло стакана, и Микадо жадными глотками осушил его.
Вода дарит жизнь.
Намиэ стояла рядом и с холодной усмешкой на губах наблюдала, как он облизывает губы, собирая последние капли.
- Ты узнаешь меня? – требовательно спросила она.
Горло еще царапало, но Микадо собрал в кулак всю свою волю и выцедил буквально по слогам:
- Вы... Намиэ... Ягири-сан...
- Отлично. Значит, почему ты здесь, ты тоже должен догадываться.
Заведомо зная, что ему не поверят, Микадо отрицательно покачал головой, и одного этого движения хватило, чтобы весь мир вновь поплыл перед глазами, растворяясь в белом свете дневных ламп.
- Не прикидывайся беспамятным. Ты сейчас же скажешь мне, где девчонка. Где ты ее прячешь? Ну, говори!
- Я ничего не знаю, - прошептал Микадо, ощущая, как с каждой секундой крепнет голос.
- Тогда в чем был смысл встречи, которую ты мне назначил? Чего ты хотел добиться? Твои сообщники тебя подвели, не так ли?
- Я просто хотел... чтобы вы сознались...
- Созналась? В чем это?
- В том, что вы сделали с Харимой Микой... которую... убил ваш младший брат.
Смех у Намиэ Ягири резкий и неприятный, словно птичий клич. Так смеются люди, которых обычно ни на что большее, чем на вымученную улыбку, не хватает.
- О чем ты болтаешь? – отсмеявшись, произнесла она, упирая ладони в бока. – Эта глупая сталкерша жива-здорова. И до недавнего времени находилась у тебя.
- В смысле... вы что, имеете в виду...
- Так где она? Советую тебе поживее собраться с мыслями и сказать мне, где и у кого ты ее оставил. Я не люблю, когда меня заставляют ждать.
- Вы пришили ей голову дюлахана, - твердо произнес Микадо, по-прежнему уверенный в своей правоте. Картинка, которую он сложил в своей голове, не желала перестраиваться, а Ягири Намиэ, конечно же, врет ему.
- Ты сделал неверные выводы, мальчик. И мне уже порядком надоела твоя болтовня. Живо отвечай, где она, или я заговорю с тобой по-другому.
Он чувствовал себя игрушкой-болванчиком, как заведенный повторяя одно и то же. Раз за разом, уже с мольбой, со слезой в прорезавшемся голосе Микадо заверял ее, что не имеет ни малейшего понятия, куда делась девушка после того, как люди Ягири забрали его с собой.
По прошествии десяти минут Намиэ Ягири выглядела так, словно едва сдерживается от пощечины упрямому мальчишке. Микадо боялся смотреть ей в глаза. Но она склонялась над ним, дрожащая от едва сдерживаемого гнева, и он видел отражение своего перепуганного лица в кофейной капле радужки.
Он успел заметить, как она сделала приманивающее движение в сторону темного стекла, и в комнату сию же минуту вошли трое в таких же белых халатах, как и Намиэ. Жутковатый у них был вид.
Микадо почувствовал, как скапливаются слезы в уголках глаз, и проклял себя за подобную слабость. Руки исступленно забились в путах – так хотелось смахнуть резво побежавшие по щекам капли.
- Спрашиваю в последний раз...
- Поверьте мне! Прошу! – взмолился Микадо. – Я действительно ничего не знаю! Я клянусь вам! Клянусь, чем угодно!
Женщина в белом халате хладнокровно наблюдала, как новые слезы проторяют себе пути по его лицу. В ее лице не дрогнул ни единый мускул.
Поразмыслив немного под аккомпанемент громких всхлипов, она обратилась к человеку, что стоял по правую руку от нее:
- Вы знаете, что делать.
- Разумеется, шеф, - кивнул мужчина. – Как долго?
- Пока пластинку не сменит, - презрительно бросила Ягири и, повернувшись на каблуках, покинула помещение.
- Ну-с, молодой человек, - произнес тот, кому было дано поручение. – Приступим, пожалуй?
Микадо не имел ни малейшего понятия, что это значит, и к чему его призывают приступить. В тот момент, когда кожу на сгибе локтя охладила смоченная спиртом ватка, он понял только одну вещь: ничем хорошим для него все это не закончится.
- Какие новости? Узнал что-нибудь?
Приняв театрально беспомощный вид, информатор прикрыл глаза и помотал головой. После чего не без удовольствия наблюдал, как сникает державшаяся в напряжении фигура юноши перед ним.
- Жаль, да, - произнес Изая, не прекращая наблюдать за тем, как тяжелая тень заволакивает бледное лицо Киды. – Славный был паренек, интересный.
- Не смей говорить так, словно его уже не найти! – мгновенно взвился Кида. - Тем более что... я думаю, что знаю, кто мог его забрать.
- Я весь внимание.
- Это определенно кто-то из моего прошлого. Они никогда не оставят меня в покое, я знаю, они захотели отомстить, а мы с Микадо вместе ходили, и они наверняка видели, и...
- Все это безумно интересно, конечно, но вынужден твое словоизлияние прервать. Если это жалкие остатки Синих квадратов, а я полагаю, ты имеешь в виду именно их, то почему они до сих пор не дали о себе знать? Ведь прошло три дня уже. Почему же они молчат с пленником в руках, а, Масаоми-кун?
- Откуда мне знать, что на уме у этих подонков. Я знаю только, что это моя вина, исключительно моя.
Изая усмехнулся.
- Даже забавно, как слепы иногда становятся люди в своем стремлении забрать всю вину на себя, - вкрадчиво произнес он.
- О чем ты?
- Ну... я полагал, что Микадо-кун рассказал тебе о таинственной незнакомке, которой помог скрыться от Черного байкера и которую приютил у себя дома.
Мальчишка предсказуемо от удивления осунулся. До чего же глупый вид у него. Сейчас хлопнет себя по лбу ладонью и выругается вслух, как пить дать.
- Какой же я идиот! – воскликнул Масаоми, утыкаясь лицом в ладонь. – Точно! Точно же. Так ты думаешь, это из-за нее? Черный Байкер? Он нашел Микадо?
- Ничего пока точно сказать не могу, - пожал плечами Изая, энтузиазма Киды явно не разделяя. Но у того будто дыхание второе открылось, ероша светлые волосы, он мерил шагами просторные апартаменты информатора, взмахивал руками в такт своим мыслям и то и дело озвучивал их. Кажется, у него камень с души свалился, едва он понял, что вина за исчезновение Микадо лежит не на нем.
Когда за Кидой закрылась дверь, Изая устремил взгляд в потолок, откинув голову на спинку кресла, и тихонько произнес вслух:
- Интересно, как там тебе живется в покоях Снежной Королевы, мальчик. Выдашь ли ты ей, где прячется Герда ее Кая?..

- Эй, вы с ним не переборщили?
Веки мертвым грузом свалились на глаза.
Чьи-то скользкие, пахнущие резиной пальцы раздвинули ему веки, и по глазным яблокам ударил яркий лучик.
- Живой еще, - спокойно констатировал другой голос.
- Оставь его пока, - приказал под стук каблуков женский голос. – На сегодня с него хватит.
Дверь захлопнулась, и Микадо окутала благостная темнота.
Он больше не понимал, кто он и зачем растворяется в этом мраке под неровный стук собственного сердца.

- О Рюгамине-куне так ничего и не слышно? – осторожно поинтересовалась по обыкновению тихая, но непривычно грустная Анри, когда они с Кидой, повинуясь заведенному обычаю, вместе возвращались домой со школы. Чуть на расстоянии друг от друга, словно третий вот-вот подбежит, нагоняя их, сзади, и вклинится между, смущенно почесывая затылок и извиняясь за задержку. Но никто не окликал их, топота бегущих ног слышно не было – лишь хрусткий шорох их неторопливых шагов. Они шли молча, и воздух не оглашала привычная россыпь нелепых шуток, исторгаемых Масаоми.
Бросив на нее краткий, неуверенный взгляд, Кида отрицательно покачал головой. Сообразив, что девушка смотрит под ноги, он продублировал свой ответ словами:
- Пока нет.
- Ясно.
Остаток пути до развилки, откуда они трое всегда расходились каждый в свою сторону, прошел в молчании тягостном, словно на похоронах.
Не зная, что еще сделать и сказать, на прощание Кида легко положил ладонь ей на плечо, но она тут же сняла ее, мотнув головой, и направилась своей дорогой.

Ему было плохо, это верно.
Но он был жив, и один этот факт несказанно радовал его. Да плюс к этому он своими ушами слышал, как Намиэ сказала приставленным к нему людям, что мальчишка должен оставаться в живых, пока она не получит от него нужной информации.
Двоих в строгих черных костюмах к Микадо приставили на тот случай, если он, одурев от вколотых ему препаратов, заговорит о девушке. Однако он по большей части упрямо молчал, а рот раскрывал за тем лишь, чтобы попытать удачу и в очередной раз спросить своих надзирателей, не будут ли они так добры освободить его. Глупо, конечно, было спрашивать подобное. Но попытка – не пытка.
Пытка была несколькими часами ранее, когда его накачали какой-то дрянью, погрузившей разум и тело в болезненную, кромешную черноту.
- Господи, хоть бы он заткнулся уже наконец, - молвил один из сторожей, когда Микадо слабо пискнул о том, что хочет воды.
- В самом деле. От тебя слишком много шума, знаешь об этом, малец?
Судя по тому, как эти двое выражались, врачами они не были.
Хотя кто ими здесь был. Здешние врачи, если можно их так назвать, не лечили, а калечили – это за время своего пребывания здесь Микадо успел крепко уяснить.
- Но ведь вам запрещено меня убивать? – с неуверенной храбростью произнес Микадо, хотя поджилки его так и тряслись.
- Все верно говоришь, запрещено. Но нам шеф как ведь сказала: главное, чтобы был в состоянии говорить. А говорить человек может в состоянии о-о-очень тяжелом. Даже без, скажем, пальцев на руках. Или с сотрясением мозга.
И оглушительно загоготали.
Микадо нервно сглотнул. Кожа под ремешками горела, словно приложенная к каленому железу. Боли сильнее он не вынесет, просто не вынесет.
Поэтому он лишь прикусил язык, под мерзкий хохот думая лишь о том, что когда-нибудь это закончится. Не может же оно длиться вечно.

В какой-то момент Изае начало казаться, что Кида скоро в его квартире поселится.
То, что парень уже давно от своей показной гордости перед информатором отказался, стало очевидно довольно-таки скоро. Когда он стал захаживать каждый день, без устали спрашивая у Изаи одно и то же. Когда однажды не застал Орихару, выбравшегося в город ради одной встречи, и ждал его возле дома добрых полтора часа, только чтобы спросить все то же: не выведал ли Изая чего нового касательно Микадо. Когда Изая с усмешкой признался, что не узнает в нем привычного Масаоми-куна, а тот даже огрызаться не стал.
- Скажи, - едва слышно сказал Кида однажды, устроившись на диване. – Ты ведь уже давно знаешь, где он, не правда ли?
Изая отвлекся от монитора и посмотрел на Киду, в удивлении приподняв брови:
- С чего ты это взял?
- Ты не ты, если до сих пор у тебя не появилось никакой информации.
- Можешь не верить, я не настаиваю. Но твоего друга очень хорошо спрятали, знаешь ли.
- Тогда я сам его найду, - выдав сию фразу, прозвучавшую, как угроза, как клятвенное обещание, Масаоми вскочил и, не прощаясь, стремглав вылетел из квартиры.
Изая нажал Enter, отправляя сообщение. Его сегодняшний собеседник по чату был крайне обеспокоен тем, что город наводнили преступления, в которых в ход шли ножи, бритвы, отвертки и прочие колюще-режущие предметы.
Кажется, легендарная Сайка свой ход уже сделала. Ее хозяйка решила своими силами разыскать пропавшего друга.
Осталось дождаться, когда на улицах вновь начнут кучковаться детишки с повязанными на шеи желтыми платками.

Нет, он ошибался. Этому конца не будет, никогда.
Часы растворялись медленно, как таблетки, которых было не счесть. Он не знал, какое время суток стоит снаружи, какое было время года, когда он попытался положиться на банду, которую сам создал когда-то. Когда-то, в ожидании жизни более интересной...
Спустя некоторое время он перестал понимать, про какую девчонку его неустанно спрашивает высокомерная женщина в белом халате. Про какую встречу она говорит. Он то огрызался, плюясь оскорблениями, то, не в силах терпеть жуткие боли по всему телу, принимался в голос рыдать. Ничто ее не трогало. Она молча выслушивала все проклятия, которые он посылал на ее голову, разворачивалась и уходила прочь, напоследок кивнув ожидающим в сторонке людям. После этого начинался новый круг ада, и Микадо думал, что лучше бы ему действительно было бы знать, где находится та, кого ищет эта страшная женщина.
Каждый раз, как очередная игла пронзала кожу, ему думалось, что криком своим он, наверное, в кровь разодрал себе горло или же прокусил язык. Понятно это ему стало по солоноватому привкусу, окропившему рот изнутри. Горло и язык болели одинаково, как и все тело вообще, поэтому, что именно кровоточит, он в подобном состоянии разобрать не мог.
Вскоре ему стало казаться, что примелькавшиеся пальцы в жирной резине перчаток высасывают, выкачивают из него душу. Через кровь, через вены, на которых живого места не осталось. Иглами, которых столько уже было, что перестаешь ощущать их остроту.

Женщина громко сокрушалась по какому-то поводу. Некто по имени Сейджи не дает знать о себе уже без малого неделю, да и корпорация, корпорация ее дяди...
Микадо вслушивался в ее резкий голос, но никак не мог вспомнить, где слышал его раньше. Что странно, учитывая, каким знакомым казался этот голос и его грозные, властные нотки: словно он слышал его каждый день в течение, по меньшей мере, десяти лет подряд. Может, это его мать? Неужели она специально приехала в Токио, чтобы навестить его?
- Мама... – едва-едва шевельнувшись, слабо проблеял Микадо, висящий в своих путах, как безвольная тряпичная кукла.
- Что он только что сказал? – мгновенно отреагировал тот самый женский голос. Прогнав его про себя несколько раз, Микадо понял, что он принадлежит не его матери.
- По-моему, он только что позвал свою мать. Если мне не послышалось, - озадаченно ответили ей.
- Поздновато ты что-то о ней вспомнил, - теперь в голосе женщины отчетливо звучала язвительная насмешка. – Надо было подумать о мамочке, когда ввязывался в игры, детям не предназначенные.
"Намиэ Ягири" – пронеслось в голове. Вслед за этим – целый ряд имен и названий, которые теснились в голове, перебивая друг друга. Дюлахан. Доллары. Орихара Изая. Безголовый Байкер. Баккано.
Он заорал во всю глотку, чтобы заглушить шепот незнакомых ему имен. В следующую секунду кто-то перехватил его руку, и по вене расползлось ставшее до дрожи знакомым чувство, после которого мир вокруг него приобретал лишь один цвет – абсолютно черный.
Едва выйдя за ворота школы, они по привычке остановились, так как третьего не хватало, третий задержался позади. Он очень сильно будет дуться, если они уйдут вперед без него. Но, несомненно, простит.
- Ты же понимаешь, Анри-чан, что он уже не вернется, - твердым голосом произнес, пряча ладони в карманы, Кида.
- О чем ты говоришь, Кида-кун?
Он заставил себя посмотреть ей в глаза – впервые за несколько последних дней. Вокруг пушистых ресниц сосредоточилась темнота. И он знал, что сам выглядит не лучше.
С помощью чужих глаз и ушей девушка успела прочесать весь город. Клинок заходился в ликовании – давненько ему не подносили столько нуждающихся в его любви жертв.
А где-то собравшаяся по одному кличу бывшего предводителя банда, нацепив желтые побрякушки, рыскала по темным закоулкам.
- Рюгамине-кун обязательно вернется, - закончила девушка.
Стекла ее очков ловили яркие солнечные блики. И Кида, глядя на нее, позволил себе думать, что, возможно, она права.

- Ну, каковы результаты?
- Похоже на то, что препарат, который мы на нем испытываем, вызывает кратковременные провалы в памяти. Обычно после введения дозы он не помнит даже своего имени. Действие сходит на нет стабильно в течение нескольких часов.
- Хорошо, - Намиэ удовлетворенно кивнула, делая какую-то пометку в своих записях. – Продолжайте в том же духе. Все равно от него никакой пользы больше нет.
- Но, Ягири-сан, - робко запротестовал ее собеседник, - если мы продолжим, то мальчишка... ну, в общем, он может...
- ...умереть? А вы что же, полагали, что после всего, что мы с ним тут делали, я так просто отпущу его на волю?
- Нет, но...
Однако, что именно "но", мужчина не нашелся ответить, несмотря на все внутренние мольбы Микадо, молча слушающего их разговор, который они вели так, словно Микадо здесь и вовсе не существовало.
Но он был, и он все слышал. И ему отчаянно хотелось во все горло завопить, напоминая о своем присутствии. Только ни сил, ни храбрости для крика он в себе найти, увы, не смог и покорно внимал тому, как палачи обсуждают его смертный приговор.
Они не выпустят его отсюда, планируя заморить до смерти, как подопытного зверька, потопить в мерзкой черной жиже, отнимающей у него последние крохи здравого разума.
- Ну, как мы сегодня? – тоном лечащего врача спросила Намиэ, подойдя к Микадо и глядя на него сверху вниз взглядом, который можно было бы принять за снисходительный.
- Я ничего не знаю, отпустите меня. Обещаю, что никому ничего не скажу, - попросил он, и каждое произнесенное слово отдавалось нестерпимой болью в голове.
- Мне уже давно ясно, что ты не знаешь, где она.
- Зачем же вы тогда...
- Находившихся в списке нелегальных эмигрантов мои люди всех переловили. Боюсь, на новый пока нет средств, - она нахмурилась, словно вспомнив о чем-то неприятном. – А тестировать препараты, каким плачевным ни было бы состояние компании, необходимо. Глупо не воспользоваться одним бестолковым мальчишкой, который посмел встать на пути у меня и у Сейджи и отнял столько драгоценного времени.
- Вы ради собственного удовольствия делаете Ягири-куна таким жалким? – спросил Микадо, осознавая, что переступает черту дозволенного. Но такие вещи делаются несколько незначительными после того, как при тебе обсуждают твою собственную кончину. И притом, довольно скорую.
- Да что ты можешь знать о моей любви, - с презрением бросила Намиэ.
- Уж не хотите ли вы сказать, что знаете о ней больше, потому что старше?
- Нет. Просто я с ней выросла. Я выросла с этой любовью бок о бок. И уж поверь, успела все о ней узнать за это время.

Выбравшись из-за стола, Изая вышел на середину комнаты и потянулся, разминаясь перед прогулкой в город, чтобы собственными глазами увидеть, насколько правдивы слухи. Ну и еще за одним дельцем.
С полки, уставленной книгами, на него потворствующе смотрела голова дюлахана. Точнее, Изае хотелось бы думать, что она смотрит на него. Кроме того, ему хотелось бы думать, что она смотрит на него потворствующе.
- Ты даже себе не представляешь, причиной какой заварушки ты в очередной раз стала, - воскликнул он, обращаясь к голове. – Один мальчик, охочий до приключений, подумал, что тебя незаконным образом пришили к чужому телу. Ну, то есть, чем-то законным там не попахивало даже без твоего участия – пластическая операция на несовершеннолетней, ай-яй-яй. Но ведь он решил вывести злодеев на чистую воду. Ах, признаться, его благородные мотивы не могут не умилять. А в итоге друзья ищут его по всему городу, не подозревая, что их подопечные уже затевают очередную войну. "Рубака объявил войну Желтым платкам?!" "Кто пострадает на этот раз?" "Несколько членов нашей банды были ранены, это дело рук Долларов, как пить дать!"
Он рассмеялся, процитировав по памяти эти выдержки из местных форумов и чатов, которые заполонили озлобленные, страшащиеся за свои жизни люди.
- Мавр сделал свое дело, не вставая с места, мавр может уходить. Но прежде он сделает еще кое-что великодушное. Да, определенно, мне стоит совершить этот жест доброй воли, - с этими словами он набросил на плечи черную куртку и, отсалютовав голове на прощание, вышел.

- Появилась информация о местонахождении Харимы Мики и Ягири Сейджи, - отчитался вошедший перед Намиэ, устало размякшей в кресле.
В одно мгновение придя в себя, она подалась вперед, словно слух подвел ее.
- Что ты сказал?
- Вас ожидает человек, который знает, где находятся на данный момент ваш брат и Харима Мика. Судя по всему, эти двое в бегах.
- Приведите его сюда, немедленно.
- Что насчет Рюгамине Микадо, шеф?
Она позволила себе задуматься едва ли на секунду, небрежно бросив:
- Можете избавиться от него, компания все равно доживает свои последние дни.
- Дело в том... – замялся ее подчиненный, явно не зная, как преподнести новость.
- Что еще? – нетерпеливо рявкнула Намиэ, начиная терять остатки самообладания.
- Тот человек, у которого находится информация о местонахождении тех двоих... Он поставил нам некоторое условие.

Он слышал дождь.
Слышал так отчетливо, словно сам находится в дожде, под открытым небом. Но капли не холодили кожу, и только свежесть умытой дождем улицы приятно щекотала ноздри. Словно дождь находился где-то совсем рядом, только руку протяни.
Микадо открыл глаза.
Он лежал на металлической скамейке под прозрачной крышей автобусной остановки. Металл под его щекой успел нагреться, значит, он тут уж всяко больше десяти минут. Когда он успел уснуть прямо на остановке? И что его настолько измучило?
Привстав, чтобы как следует оглядеться, он вздрогнул и невольно вскрикнул, когда руку прошило жутчайшей болью. В недоумении закатав рукав измочаленной рубашки, которая пахла так, словно он не стирал ее по меньшей мере неделю, Микадо охнул повторно: вены были вдоль и поперек, до синяков. А слабость во всем теле такая разлилась, что он засомневался в своей возможности встать на ноги.
- С добрым утречком, Микадо-кун.
Микадо вскинул голову на голос. У края остановки, в нескольких сантиметрах от стены дождя, стоял собственной персоной Орихара Изая. Судя по телефону в его руке, еще пару мгновений назад он в нем увлеченно копался.
- Орихара...сан? Что со мной произошло?
- А что ты последнее помнишь? – осторожно поинтересовался Изая, пряча телефон в карман и оборачиваясь к Микадо.
- Я... – мальчик нахмурился и потер переносицу, заставляя воспоминания живее шевелиться в голове. – Я помню вас и Сельти-сан у себя дома. Я зашел на форум Долларов, чтобы... Точно! Встреча с Ягири Намиэ! Сколько сейчас времени?
- Эта встреча уже состоялась, Микадо-кун. Восемь дней назад.
- Восемь... дней? Но я не... Где я был все это время? Я не помню.
- Не знаю, я нашел тебя уже таким, - пожал плечами Изая.
- Нашли? Где?
- Недалеко отсюда.
Почему-то звук дождя звучал необычайно упоительно. Сглаживал что-то внутри него и усмирял тревогу, причину которой он знать не мог.
- Чем оно хотя бы закончилось? С той... с ней все в порядке?
- Поражаюсь твоей благородности. Весь израненный, неизвестно где находившийся целых восемь дней, ты все равно в первую очередь печешься о чужой жизни.
- А все-таки?
- Все живы-здоровы. И даже вполне себе счастливы, насколько я знаю. Наверное, девчонку и Ягири-куна ты даже скоро встретишь в школе. Вот и сможешь у них при встрече поинтересоваться, если тебя так беспокоит их судьба.
Некоторое время Микадо молча рассматривал место на своей руке, в котором сконцентрировалась вся боль. Он отчаянно надеялся вспомнить хоть что-нибудь – иначе как объяснить врачу, почему его руки выглядят, как у законченного наркомана.
Послышался шорох – это Изая накинул капюшон, очевидно, собираясь уйти.
- Изая-сан, постойте.
- Что?
- Я только хотел спросить... Что мне теперь делать?
Он мог поклясться, что по скрытому тенью от капюшона лицу информатора пробежалась блеклая тень того интереса, с которым Орихара Изая впервые посмотрел на него когда-то.
- Идти домой и отлеживаться, полагаю, - просто ответил он, а потом, немного подумав, добавил: - Возвращаться к обычной жизни или снова отказаться от нее. Тебе решать.
Он наблюдал, как черный силуэт удаляется вверх по улице, заштриховываемый дождем.
А потом прилег обратно на скамью, думая про себя – я полежу так еще немного и встану, когда поутихнет в ушах гул.
И смогу пойти дальше.

@темы: Fanfiction, Летний Фестиваль: Рюгаминэ Микадо

URL
Комментарии
2011-08-29 в 16:37 

Kassielle.
Но мне не нравится этот мир. Тот был лучше.
аввв, автор, это неимоверно круто. Потрясающий дарк, правда-правда. Тягучий такой. И пахнущий дождем**

2011-08-29 в 18:53 

Kassielle
Спасибо.)
хотя автор тут все это дело перечитал и выпал в осадок от количества багов :tear:

URL
   

Durarara Festival

главная